Русский украинец

79
Подполковник запаса Владимир Васильевич Сирик, прослуживший большую часть своей жизни в Кубинке, на днях стал долгожителем – ему исполнилось 90 лет. В гостях у ветерана Великой Отечественной войны побывал наш корреспондент.
– Владимир Владимирович, откуда вы родом?
– Я из Украины. Родился в селе Борятин Житомирской области. Там прошло моё детство. Говорили на украинском, русский язык учили в школе. Когда началась война, был ещё малолетком. Отец ушёл в армию, в колхозе остались старики, женщины, дети. Помню, как погиб урожай, который не смогли собрать без мужчин. Когда пришли немцы, в селе встала зондеркоманда. Часть скота угнали в Германию, часть оставили нам, чтобы были силы работать на немцев. Запомнилось, как жестоко расправились с одним мужчиной за то, что он плохо работал, выбив ему глаз. А в райцентре Чуднов немцы собрали всех евреев, велели им взять вещи, документы, сказали, что куда-то повезут, а затем расстреляли…
Кровавая бойня евреев, коммунистов и агентов НКВД в сорок первом шла по всей Украине. Людей убивали тысячами. Зверствовали подразделение СС «Викинг» и пособники оккупантов. Массовые казни обошли стороной небольшое село, но под расстрелом за содействие партизанам могли оказаться все.
– Немцы были днём, а партизаны ночью, – улыбается Владимир Васильевич. – Партизаны своё дело делали. Взорвали два железнодорожных моста в соседнем районе. Вся деревня им помогала. Свои своих не выдадут. Связь была налажена. Нам сообщали время, когда ждать повозку, и мы грузили на неё всё, что нужно. Староста был с партизанами на связи. Он ходил по домам, говорил, что приготовить, кому картошки, кому хлеб испечь. И так вышло, что его после войны арестовали как пособника фашистов. Но народ за него вступился. И справку ему дали, что он партизанам помогал, но всё равно сослали в Воркуту. Вот как было.
– Когда вас освободили?
– Наши пришли 7 ноября 1943 года. Для армии я ещё не подходил по возрасту, поэтому работал на трудовом фронте. Вступил в истребительный отряд. В отряде 15-20 нас, подростков, было. Все прошли подготовку, научились стрелять. Нас называли «ястребками». Охраняли село. Начальник милиции нашу службу проверял. А в армию я ушёл через год. Попал в Закарпатье, в отдельный 31-й запасной артиллерийский полк. Подносил к гаубице снаряды, заряжал, обычная солдатская работа. Когда войска пошли дальше, нас оставили для борьбы с остатками подразделений фашистов, для сопровождения грузовиков и поддержки пограничников. Главной задачей было уничтожение немецких диверсионных групп, которые забрасывали для подрывных действий.
Подробности боёв Владимир Васильевич рассказывает неохотно. Попросил не выставлять его героем, поскольку ничего особенного не делал, да и в войну вступил в сорок четвёртом. За бои в Карпатах молодой артиллерист был награждён медалью «За боевые заслуги». Второй боевой наградой стала медаль «За победу над Германией». День победы встретил в Карпатах, где и после 9 мая ещё не один день продолжались бои. Фашистское зверьё сдаваться не собиралось. Знали, что отвечать придётся за всё.
– Как сложилась ваша жизнь после войны?
– Началась мирная жизнь. Женился на девушке из своей деревни. Закончил Корпус совершенствования офицерского состава во Львове, и в 1951 году мне присвоили звание младшего лейтенанта. Стал служить. Запомнился 1956 год, когда нас ввели в Венгрию подавлять антисоветский мятеж. Жили в военном городке, каждый день патрулировали улицы, взяли под охраны склады. На нас не нападали, а вот соседям досталось. В городах артиллерию не применяли. Там работало НКВД. Если они сами не справлялись, приезжали к нам в часть, брали солдат. Мы никого не расстреливали, везли в тюрьму. В Венгрии было хуже, чем во время войны. На войне враги в форме, а там многие были в гражданской одежде. Бандеровцы действовали. Но мы их успокоили. Я пробыл в Венгрии семь месяцев.
Много лет спустя выяснится, что программу свержения существующего строя разработало ЦРУ, переворот в Венгрии готовили многие американские службы. «Венгрия: активность и потенциал сопротивления», – так назывался доклад военной разведки США, в котором уже предусмотрели возможность «перевода недовольства в фазу активного сопротивления». То, что произошло в Венгрии, много лет спустя повторилось на Украине: Майдан – «оранжевая революция». Да и в Советском Союзе, как теперь выясняется, пустые полки в магазинах создавались искусственно, недовольство людей подогревалось разными способами.
– Как вы оказались в Кубинке?
– В Кубинку меня перевели в строительный батальон возводить объекты. Занимался оснащением шахт для ракет, устанавливал техническое оборудование, строил. Из армии уволился в 1974 году. Потом тридцать лет работал на водозаборе. И дальше бы работал, но жена умерла, и мне вшили кардиостимулятор.
– Не тянет на Украину?
– Конечно, тянет. Детство – всегда Родина. Я русский украинец. Родился на Украине, а сейчас меня туда и не пустят. Приглашение нужно, а вдруг я диверсант. А что я там могу в девяносто лет натворить? Нет, всё равно нельзя. Никогда не думал, что после Советского Союза жизнь так изменится. Все вместе целину поднимали, города строили, друг другу помогали. Когда всё делается совместно, получается интересно. К Кубинке привык. Дети здесь выросли, четыре внука, растут правнуки.
Вести Кубинки. Сергей Силин, фото автора